January 2nd, 2014

Vladica Anfim Basarabeanul

Коммунизм и христианство не совместимы

                      Коммунизм и христианство не совместимы

Благословенные Им наследуют землю,

а проклятые Им истребятся (Пс. 36: 22).

В начале XXI века в русском обществе снова идет дискуссия о совместимости христианства и коммунизма, как и в начале ХХ века. Чем она кончилась тогда - мы знаем. Выучили мы историю или она сегодня повторит свой урок?

Иисус Христос учит любви. Христианство говорит: все мое - твое. Коммунизм говорит: все твое - мое. Молодое поколение не понимает, что такое коммунизм. Теперь уже никто не читает ни Ленина, ни резолюций съездов партии, где говорится о борьбе с религией, в первую очередь - с Православной Церковью. Роль Православной Церкви в России огромна. Ленин взывал к ее полному уничтожению. Когда он говорил о религии, его лексика становилась подлинно богоборческой и переходила все мыслимые границы: он был одержим богохульством и не мог говорить о вере в Бога без проклятий. Религия для него - «поповщина», «заигрывание с боженькой», «самая гнусная из вещей», «труположество»... «Всякая религиозная идея о всяком боженьке, всякое кокетничанье с боженькой есть невыразимейшая мерзость... самая опасная мерзость, самая гнусная зараза», - так писал Ленин А.М.Горькому еще в 1913 году. Ранее, в 1909 году, он писал: «Религия есть опиум народа, - это изречение Маркса есть краеугольный камень всего миросозерцания марксизма в вопросе о религии» («Об отношении рабочей партии к религии»).

Ленин - настоящий и законченный богоборец. Но Ленин - навечно вождь коммунистов, поэтому нельзя отделить коммунизм от богоборчества Ленина.

До победы революции Ленин допускал, однако, членство в партии верующих рабочих, но это был только лишь тактический ход, который для него допустим, пока идет борьба за власть. В 1905 году он писал: «мы основали свой союз, РСДРП, между прочим, именно для такой борьбы против всякого религиозного одурачения рабочих... Для нас же идейная борьба не частное, а общепартийное, общепролетарское дело... Отчего мы не заявляем в своей программе, что мы атеисты? отчего мы не запрещаем христианам и верующим в бога поступать в нашу партию?.. Единство этой действительно революционной борьбы угнетенного класса за создание рая на земле важнее для нас, чем единство мнений пролетариев о рае на небе...». - И далее:«Вот почему мы не заявляем и не должны заявлять в нашей программе о нашем атеизме; вот почему мы не запрещаем и не должны запрещать пролетариям, сохранившим те или иные остатки старых предрассудков, сближение с нашей партией» («Социализм и религия»).

Однако сразу же после захвата власти в октябре 1917 года большевики издают ряд декретов, направленных против Церкви в духе воинствующего атеизма. В ответ на это Патриарх Тихон предал власть коммунистов анафеме: «Анафематствуем вас, если только вы носите еще имена христианские и хотя по рождению принадлежите к Церкви православной». Поместный Собор 1917 г. подтверждает анафему советской власти, постановлением, в котором «с любовью приветствует» это послание, называет его «духовным мечом». По смыслу послания, анафема распространяется на всех, кто ведет и поддерживает любые разрушительные действия против Церкви. По учению Церкви, это означает, что такие лица неминуемо получают возмездие от Бога, если только не принесут покаяние. Вместе с тем, анафема заранее возвещает, что действия врагов Церкви обречены на конечную неудачу. Эта анафема сохраняет свою силу навсегда.

Многие люди состояли в партии, не участвуя активно в гонениях на Церковь. Распространяется ли анафема на них? Одно дело - сознательная поддержка коммунистической политики, направленной против Церкви, другое дело - бессознательное следование ей. Значительная часть коммунистов плохо представляли, что делала компартия. Но, тем не менее, они содействовали ее борьбе против религии и вместе с тем - против справедливости. Анафема, безусловно, распространяется на всех, кто так или иначе способствовал коммунистической диктатуре. Что касается тех лиц, которые, зная об ужасах гонений на Церковь, все равно поддерживали партию, их ответственность гораздо больше. Каков будет окончательный суд Божий, знает только сам Бог.

Приведем еще несколько цитат из документов и писем «вождя мировой революции». В письме Дзержинскому: от 1 мая 1919 г.: «...необходимо как можно быстрее покончить с попами и религией. Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно и повсеместно. И как можно больше. Церкви подлежат закрытию. Помещения храмов опечатывать и превращать в склады». Из Приказа от 25 декабря 1919 года: «Мириться с "Николой" глупо, надо поставить на ноги все чека, чтобы расстреливать не явившихся на работу из-за "Николы" (т.е. пропустивших субботник при погрузке дров в вагоны в день Николая Чудотворца 19 декабря)».

В ныне широко известном письме В.М. Молотову для членов Политбюро от 19 марта 1922 г. в связи с протестами населения в Шуе: «Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи, трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления... Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать».

Количество подобных цитат можно умножать и умножать, но этому мешает размер нашей публикации. Надеемся, сказанного достаточно.

С самого начала своего прихода к власти коммунисты развязали неслыханный по жестокости «красный террор». О котором и говорят приведенные цитаты. Несмотря на то, что этот террор осуществлялся на глазах у всех, Ленин с неслыханной наглостью отрицает его и называет клеветой: «Нас всегда обвиняли в терроризме. Это ходячее обвинение, которое не сходит со страниц печати. Это обвинение в том, что мы ввели терроризм в принцип. Мы отвечаем на это: «Вы сами не верите в такую клевету» (ПСС, т.39, стр. 404).

Сегодня коммунисты нигде не говорят о принципах ленинской политики, и все, кто рассуждает о возможности доверия коммунистам, не имеют понятия об этих принципах. Многие современные люди наивно не верят в то, что коммунисты до сих пор одержимы духом атеизма, а напрасно, потому что, как показывают приведенные мысли и указания Ленина, история ХХ в. может повториться в XXI в. Памятник Ленину в Уфе, совсем недавно - минувшей осенью - вновь поставленный усилиями партии, ясно говорит о намерении оживить дела Ленина в вернуть в полном масштабе его политическую практику.

Идеологическая борьба компартии с христианством шла всегда, непримиримость коммунизма и христианства подтверждалась постоянно. Мы не знаем ни одного документа, где она отказывалась бы от этой борьбы. Поэтому мы не можем доверять партии коммунистов, пока она последовательно и доказательно не отказалась от своего антихристианского учения, чего, конечно, никогда не будет. Поэтому верить предвыборным обещаниям коммунистов просто не умно, нужно верить делам. Нужно рассматривать ситуацию в совокупности - историю, программу, платформу, реальные дела. Если коммунисты продолжают исповедовать идеологию Ленина, то они будут делать все то, чему учил их вождь. С его точки зрения религию нужно уничтожить полностью. Отсюда следует, что они ни перед чем не остановятся, если они вернутся на утраченный ими трон: террор будет непременно развязан, если коммунисты вновь получат власть.

Дело не только в том, что они творили все это, а значит, готовы снова заниматься терроризмом, а еще более в том, что они последовательно борются с религией, стремясь убить не только тело, но и душу. Коммунисты с самого начала объявили Церкви смертельную борьбу. Ведут ли они сейчас эту войну? У коммунистов сейчас нет возможностей, которые им предоставляло обладание властью. Но они готовы возобновить борьбу с Церковью. При появлении такой возможности

Сегодня компартия, внешне ведет себя мирно, они вновь молчат о своем атеизме, как скрывали свое богоборчество в 1905 году, даже якобы сочувствует христианству, вплоть до поклонения господином Зюгановым Поясу Пресвятой Богородицы - впрочем, наряду с поклонением Ленину. Религиозные акции г-на Зюганова не говорят ли о том, что коммунисты стали «хорошими»? Нет, не говорят, поскольку невозможно поклоняться двум богам. Как мы видели, Ленин считал, что в борьбе за власть можно принимать верующих в партию и возможно их сближение с партией. Именно такова современная тактика коммунистической партии, которая пытается сблизиться с верующими, и следует признать, она действует довольно успешно. Пролетариев нет, но современная мудрая интеллигенция, не читавшая Ленина и не желающая знать историю, так же охотно принимает предвыборные лозунги компартии, как и пролетарии 100 лет назад. Однако, пока г-н Зюганов не принес публичного покаяния в радикальных ошибках компартии, не отрекся от культа личности Ленина, что означает его «поклонение» Поясу Богородицы? Не похоже ли это на притворное намерение Ирода поклониться Младенцу Христу: «И когда найдёте Его, сообщите мне, чтобы я тоже мог пойти и поклониться Ему» (Мф. 2: 8)? Надо быть честными. Нельзя пить из Чаши Христовой и чаши бесовской! Что общего у Христа с Велиаром?

Vladica Anfim Basarabeanul

Памятная записка епископов-исповедников

В 1926 — за год до выхода Декларации митр.Сергия — епископы, заключённые в Соловецком лагере особого назначения, составили следующий документ, получивший впоследствии наименование

Памятная записка епископов-исповедников

Несмотря на основной закон советской конституции, обеспечивающий верующим полную свободу совести, религиозных объединений и проповеди, Православная Российская Церковь до сих пор испытывает весьма существенные стеснения в своей деятельности и религиозной жизни. Она не получает разрешения открыть правильно действующие органы центрального и епархиального управления; не может перевести свою деятельность в её исторический центр — Москву; её епископы или вовсе не допускаются в свои епархии, или, допущенные туда, бывают вынуждены отказываться от исполнения самых существенных обязанностей своего служения — проповеди в церкви, посещения общин, признающих их духовный авторитет, иногда даже посвящения. Местоблюститель патриаршего престола и около половины православных епископов томятся в тюрьмах, в ссылке или на принудительных работах. Не отрицая действительности фактов, правительственные органы объясняют их политическими причинами, обвиняя православный епископат и клир в контрреволюционной деятельности и тайных замыслах, направленных к свержению Советской власти и восстановлению старого порядка. Уже много раз Православная Церковь, сначала в лице покойного патриарха Тихона, а потом в лице его заместителей, пыталась в официальных обращениях к правительству рассеять окутывавшую её атмосферу недоверия.

Их безуспешность и искреннее желание положить конец прискорбным недоразумениям между Церковью и советской властью, тяжелым для Церкви и напрасно осложняющим для государства выполнение его задач, побуждает руководящий орган Православной Церкви (подчёркнуто И.И.) ещё раз с совершенной справедливостью изложить перед правительством принципы, определяющие её отношение к государству.

Подписавшие настоящее заявление отдают себе полный отчет в том, насколько затруднительно установление взаимных благожелательных отношений между Церковью и государством в условиях текущей действительности, и не считают возможным об этом умолчать. Было бы неправдой, не отвечающей достоинству Церкви и притом бесцельной и ни для кого не убедительной, если бы они стали утверждать, что между Православной Церковью и государственной властью Советских республик нет никаких расхождений. Но это расхождение состоит не в том, в чём желает его видеть политическая подозрительность и в чём его указывает клевета врагов Церкви. Церковь не касается перераспределения богатств или их обобществления, т.к. всегда признавала это правом государства, за действия которого не ответственна. Церковь не касается и политической организации власти, ибо лояльна в отношении правительств всех стран, в границах которых имеет своих членов. Она уживается со всеми формами государственного устройства от восточной деспотии старой Турции до республики Северо-Американских Штатов. Это расхождение лежит в непримиримости религиозного учения Церкви с материализмом, официальной философией Коммунистической партии и руководимого ею правительства Советских республик.

Церковь признаёт бытие духовного начала, коммунизм его отрицает. Церковь верит в Живого Бога, Творца мiра, Руководителя его жизни и судеб, коммунизм не допускает Его существования, признает самопроизвольность бытия мiра и отсутствие разумных конечных причин в его истории. Церковь полагает цель человеческой жизни в небесном призвании духа и не перестаёт напоминать верующим об их небесном отечестве, хотя бы жила в условиях наивысшего развития материальной культуры и всеобщего благосостояния, коммунизм не желает знать для человека никаких других целей, кроме земного благоденствия. С высот философского мiросозерцания идеологическое расхождение между Церковью и государством нисходит в область непосредственного практического значения, в сферу нравственности, справедливости и права, коммунизм считает их условным результатом классовой борьбы и оценивает явления нравственного порядка исключительно с точки зрения целесообразности. Церковь проповедует любовь и милосердие, коммунизм — товарищество и беспощадность борьбы. Церковь внушает верующим возвышающее человека смирение, коммунизм унижает его гордостью. Церковь сохраняет плотскую чистоту и святость плодоношения, коммунизм не видит в брачных отношениях ничего, кроме удовлетворения инстинктов. Церковь видит в религии животворящую силу, не только обеспечивающую человеку постижение его вечного предназначения, но и служащую источником всего великого в человеческом творчестве, основу земного благополучия счастья и здоровья народов. Коммунизм смотрит на религию как на опиум, опьяняющий народы и расслабляющий их энергию, как на источник их бедствий и нищеты. Церковь хочет процветания религии, коммунизм — её уничтожения. При таком глубоком расхождении в самых основах мiросозерцания между Церковью и государством не может быть никакого внутреннего сближения или примирения, как невозможно примирение между положением и отрицанием, между да и нет, потому что душою Церкви, условием её бытия и смыслом её существования является то самое, что категорически отрицает коммунизм.

Никакими компромиссами и уступками, никакими частичными изменениями в своём вероучении или перетолковываниями его в духе коммунизма Церковь не могла бы достигнуть такого сближения. Жалкие попытки в этом роде были сделаны обновленцами: одни из них ставили своей задачей внедрить в сознание верующих мысль, будто христианство по существу своему не отличается от коммунизма и что коммунистическое государство стремится к достижению тех же целей, что и Евангелие, но свойственным ему способом, т.е. не силой религиозных убеждений, а путем принуждения. Другие рекомендовали пересмотреть христианскую догматику в том смысле, чтобы её учение об отношении Бога к мiру не напоминало отношение монарха к подданным и более соответствовало республиканским понятиям, третьи требовали исключения из календаря святых «буржуазного происхождения» и лишения их церковного почитания. Эти опыты, явно неискренние, вызывали глубокое негодование людей верующих.

Православная Церковь никогда не станет на этот недостойный путь и никогда не откажется ни в целом, ни в частях от своего, обвеянного святыней прошлых веков, вероучения в угоду одному из вечно сменяющихся общественных настроений.

Это послание в духовном отношении ничем почти не отличается и от первоначального проекта обращения к православным архипастырям и пастырям, составленного митр.Сергием в том же 1926 году, и сие ещё раз доказывает, что его падение непосредственно связано с тюремным содержанием, во время которого, скорее всего, он подвергался физическому либо психическому воздействию. Как иначе можно ещё расценить ту разительную перемену, происшедшую с ним после этого пятимесячного заключения?! Ведь, находясь на свободе и не испытывая давления на своё волеизъявление, он рассуждал совершенно здраво. Тогда, в проекте Декларации, он писал:

Будучи искренними до конца, мы не можем замалчивать того противоречия, какое существует между нами, православными, и коммунистами-большевиками, управляющими Союзом. Они ставят своей задачей борьбу с Богом, Его властью в сердцах народа; мы же весь смысл и всю цель нашего существования видим в исповедании веры в Бога и в возможно широком распространении и укреплении этой веры в сердцах народа. Они признают только материалистическое понимание истории, а мы верим в Промысел Божий, чудо и т.д. Отнюдь не обещая примирить непримиримое и подкрасить нашу веру под коммунизм и религиозно оставаясь такими, какие есть, староцерковниками...

В день Воздвижения Животворящего Креста Господня 27 сентября 1927 состоялся ещё один Православный Собор. То, что это собрание епископов нужно рассматривать именно как Поместный Собор Русской Православной Церкви, следует и из слов той самой Памятной Записки 1926 года, где оно было названо “руководящим органом Православной Церкви”. На этом Соборе, собравшемся по поводу новых обстоятельств церковной жизни, заключённые на Соловках епископы так отзывались на Декларацию митр.Сергия:

Мысль о подчинении Церкви гражданским установлениям выражена в такой категорической и безоговорочной форме, которая легко может быть понята в смысле полного сплетения Церкви и государства.

Послание приносит правительству «всенародную благодарность за внимание к духовным нуждам Православного населения». Такого рода выражение благодарности в устах Главы Русской Православной Церкви не может быть искренним и потому не отвечает достоинству Церкви...

Послание Патриархии без всяких оговорок принимает официальную версию и всю вину в прискорбных столкновениях между Церковью и государством возлагает на Церковь...

Угроза запрещения эмигрантским священнослужителям нарушает постановление Собора 1917/1918 гг. от 3/16 августа 1918 года, разъяснившее всю каноническую недопустимость подобных кар и реабилитировавшее всех лиц, лишённых сана за политические выступления в прошедшем (Арсений Мацеевич, свящ. Григорий Петров).

Наконец, мы находим послание Патр.Синода неполным, недоговоренным, а потому недостаточным…